Достопримечательности города Таганрога

Как Чехов Петру-I помог.

Памятник Петру Великому давно уже стал неотъемлемой частью и своеобразным "брендом" Таганрога. Однако немногие горожане хорошо осве

Уж что, что, а Каменную лестницу в Таганроге знают буквально все. И не только знают, но и посещают её с завидной регулярностью. Кто не поднимался с пляжа по её старым. Щербатым, а теперь новым, выложенным из твёрдого гранита ступеням? Почти за двести лет существования их пересчёт вели многие поколения таганрожцев.

Открытая 26 октября 1823 года, она первоначально называлась «Депальдовской», так как была построена на деньги оставленные по завещанию таганрогским купцом 2-й гильдии Герасимом Фёдоровичем Депальдо. Предполагают, что автором проекта был тогдашний городской архитектор П. Македонский, а ходом работ, вместе с душеприказчиками Депальдо Христо и Ковалевским, руководил инженер Анисимов.

Выстроенная, по мнению современников, «в подражание мраморной афинской лестнице ведущей на Акрополь», депальдовская лестница сооружалась в качестве уже остро необходимого пешеходного спуска из центра города на территорию биржевого района, где располагались склады и магазины основных купеческих фамилий города.

Строительство лестницы обошлось в 15 тысяч тогдашних рублей. Первоначально она имела 13 площадок и 189 (по другим данным 142[1]) ступени из мягкого сарматского известняка (ракушечника). Длина лестницы 113 метров, ширина в верхней части 5,42 метра, в нижней – 7,12 метра. Явление перспективы позволяло видеть лестницу сверху вниз одинаковой ширины, что как бы делало море ближе к наблюдателю; снизу же лестница производила грандиозное впечатление, заметно сужаясь при подъёме на гору. Этот приём позднее был использован в Одессе при строительстве Потёмкинской лестницы в 1837 – 1841 годах.

Посетивший в 1825 году Таганрог издатель «Отечественных записок» П. Свиньин писал о новом для города сооружении: «Лестница идёт прямо на Греческую улицу и наверху её сделана площадка вроде открытой террасы. Невольно отдыхаешь здесь лишние полчаса, ибо вид на рейду, особливо ввечеру, когда возвращаются все каботажные лодки и замелькают огоньки в каютах ни с чем не сравним».

Естественно, ни один заезжий гость не мог теперь обойти лестницу стороной. В 1833 году, на судне гружёном апельсинами пришёл в Таганрог Джузеппе Гарибальди. Посещение было в обще-то случайным, никаких революционных планов на счёт нашего города у него не было, но уж раз прибыл, то лестницей надо полюбоваться. Что Гарибальди и делал в собственное удовольствие.

В том же 1833 году на верхней площадке лестницы были сооружены первые на юге России солнечные часы в виде восьмигранной тумбы с мраморным циферблатом. Не удивительно, что солнечные часы поставлены на Греческой улице: такие часы, под названием «гномон» (указатель тени) довольно распространены в Элладе. До революции к этим часам ежедневно подъезжал особый муниципальный кортеж для сверки времени на всех городских часах, вывешенных на улице (заметим, что таганрогское время, если его измерять строго по солнцу, будет на 25 минут отставать от московского из-за различия в долготе).

Каменная лестница – свидетель силы русского оружия. Во время Крымской войны город подвергся бомбардировке англо-французской эскадры. Тогда-то на ступенях лестницы и произошёл бой казаков с матросами неприятеля, пытавшимися взобраться в город. Враг отступил, несмотря на крайнюю малочисленность нашего гарнизона.

Приморье, величавый восход солнца, которые хорошо наблюдались с лестницы, оставили незабываемый след в жизни и творчестве нашего земляка, поэта Н. Ф. Щербины, а художник Д. М. Синоди-Попов первым изобразил Каменную лестницу на своём полотне. Бывая в Таганроге и останавливаясь по соседству, в доме брата Ипполита, любил отдыхать на лестнице композитор П. И. Чайковский. Часто бывал на ней и Чехов, и в гимназические годы и в годы последующих приездов в Таганрог. Знаменитой лестнице, её солнечным часам посветил один из своих рассказов известный детский писатель И. Д. Василенко.

В ноябре 1879 года лестница была впервые озеленена. На площадках появились каменные скамьи для отдыха. Вообще за время своего существования Каменная лестница не раз меняла своё оформление. Варьировалось количество ступеней, возникли проблемы с точным соблюдением перспективы. В 1934 году лестницу капитально переоборудовали в несколько помпезном стиле того времени. Были установлены копии античных скульптур, и наши родные, неизменные «девушка с веслом» и «дискоболка». Всё это не слишком вязалось с остававшимися внизу мелкими заводиками, сараями, пыхтящей железной дорогой, к которой вплотную подступало море. Пляжа и набережной налево от лестницы не

Памятник российскому императору Петру Первому работы прославленного скульптора Антакольского не только жемчужина нашего города, но и один из лучших монументов России. Памятник стоит

Ещё один таганрогский музей с легко запоминающимся названием «Лавка Чеховых» находится в старом кирпичном здании, существующем ещё с 40-х годов XIX века. Дом, принадлежавший купцу Моисееву, Чеховы занимали с 1869 по 1874 год. Стоял он (да и сейчас стоит) на бойком месте, на пересечении улицы Монастырской (потом Александровской, потом Свердлова, теперь снова Александровской) и Ярмарочного (ныне Гоголевского) переулка, недалеко от одноимённой Ярмарочной площади и только что построенного вокзала Елизаветинской железной дороги. Переезд сюда был напрямую связан с коммерческими интересами Павла Егоровича. После того, как строительство железнодорожной ветки до Таганрога успешно завершилось, на Ярмарочной площади возник большой постоянный рынок, к нему, за покупками, стекался городской люд, проходивший как раз мимо новооткрытой лавки, а дополнительно число потенциальных покупателей увеличивали приезжие.

Первоначально торговые дела шли вполне успешно, а сам дом стал явным свидетельством социального роста чеховской семьи. Опять-таки не свой, арендованный, но просторный, удобный, не чета крохотному «Домику Чехова». На первом этаже, кроме той самой «лавки», имелись две комнаты, кухня, столовая, а наверху гостиная, спальня и ещё несколько жилых помещений. Внизу, при входе почти всегда толпились посетители. Видимая издалека, сусальным золотом по чёрному фону надпись хрестоматийно обещала «Чай, кофе и другие колониальные товары», а кроме того тихо свидетельствовала, что здесь есть «на вынос и распивочно». Вот это «распивочно», и пользовалось, наибольшим успехом. Кроме того, в лавке торговали ваксой, духами, кондитерскими изделиями, банными вениками, лимонами, консервированной рыбой, мылом, которое резали для продажи ножом. Богомольцам предназначались стопки иконок, лежали различные снадобья, помогавшие, якобы, от всех болезней (последний, аптекарский отдел, действовал фактически из-под полы).

Публика в заведении крутилась самая разношёрстная, и чего только не наслушался - не навидался гимназист Антон Чехов, приставленный отцом взвешивать и упаковывать товар. А потом и наливать, а потом и деньги отсчитывать. А когда Павел Егорович открыл дополнительную лавочку на вокзале, то приходилось дежурить и там! Каникул на этой каторге не существовало, уроки выучивались кое-как, у прилавка, но и вечером, после закрытия «магазина» отдых представлялся несбыточной мечтой. Глава семейства не только обожал чтение и пересказ газетных статей (Полицейский листок Таганрогского градоначальства сыновьям приходилось запоминать для пересказа чуть не наизусть), но на беду обладал ещё и зачатками музыкальных способностей. Павел Егорович руководил церковным хором и репетиции, как правило, проходили у него на дому. Обязательными участниками хора были некие кузнецы. Их кузни находились в трёх верстах от города и вот, намахавшись кувалдой за день, эта публика, не ленясь ради богоугодного дела, приходила после ужина к Павлу Егоровичу, чинно рассаживалась в его гостиной и начинала вслух заучивать церковные песнопения. Хозяин аккомпанировал на скрипке, его дети подключались, в нужный момент, к исполнению, ибо и они имели собственные партии. Вакханалия длилась как минимум до 11 часов вечера. Потом стоящие в церкви богомольцы умилялись «ангельским» голосам, а мальчишки, естественно, чувствовали себя как гребцы на галерах.

Другой идея-фикс Павла Егоровича была постройка собственного дома. Настоящий купец — считал он — должен жить в собственных апартаментах. Беда в том, что его «бизнес» подобной роскоши никак не обеспечивал, и Павел Егорович добивался своего, залезая в почти неоплатные долги. Пять лет он разрывался между торговлей и строительством и в 1874 году, наконец, переехал в личное, для него только одного существующее подворье, оказавшись при этом в условиях худших, чем у Моисеева. Всего четыре комнаты, был флигель, но его пришлось сдать квартирантам, плюс висел просроченный кредит, который никак не удавалось погасить. В результате Павел Егорович бежит в Москву, буквально спасаясь от долговой тюрьмы, за ним семья, один Антон остаётся доучиваться в городе, но о лавке, понятно, никто и не вспоминает.

Тем временем, Моисеев, сам распрощался со своей недвижимостью. Здание начало потихоньку перестраиваться и менять свой облик. В конце XIX века здесь уже вполне легально работал аптекарский магазин, а в XX наступил учрежденческий период: До Великой Отечественной войны дом занимала контора электростанции, после, до 1975 года, организация «Таганрогэлектросбыт». В эти годы начал стремительно расширяется список таганрогских музеев – достаточно вспомнить «Картинную галерею» и музей «Архитектура и быт». Было принято решение отселить электриков и организовать на их месте новый филиал Литературного музея Антона Павловича Чехова. Провели реконструкцию, восстановив заложенный в предыдущий период угловой вход в лавку. Экспозиция впервые предстала перед посетителями 3 ноября 1977 года. Она со всей возможной тщательностью воссоздавала антураж старинного торгового помещения с относящимися к тому времени товарами, прилавками, весами и другими инструментами торговли. Чуть позже восстановили подсобные помещения и комнаты на втором этаже со всем необходимым интерьером и предметами быта XIX века.

В «Лавке» хранится самый ранний из автографов гимназиста 4-го класса Антона Чехова, расписавшегося, за отсутствием отца, в получении повестки о выборах купеческого старост

Домик Чехова – одно из основных памятных мест нашего города, близкое сердцу каждого сознательного таганрожца. Каждый из нас видел этот небольшой, стоящий в глубине двора, беленый извёсткой флигель, построенный ещё в 50-х годах XIX века из самого дешёвого и распространенного на юге материала – саманного кирпича.

В середине позапрошлого века домик стоял на участке принадлежавшем купцу Гнутову (по другой версии Болотову) и смотрел своими маленькими зелёными ставнями на Полицейскую улицу, главной достопримечательностью которой считалась тогда непролазная грязь, настолько густая и вязкая, что даже конные экипажи могли двигаться в ней только шагом, да и то с великой осторожностью.

Вероятней всего, отца Чехова привлекла сходная цена за аренду домика и близость «рабочего места» - в 1857 году, неподалёку, на Петровской площади, открылись принадлежащая ему бакалейная лавочка. Ставшая в будущем очень знаменитой семья переехала в домик на Полицейской в 1859 году.

Это было, к стати, первое самостоятельное место жительство четы Чеховых, хотя, к этому времени у них было уже двое сыновей: Александр и Николай, а скоро в метрической книги соборной Успенской церкви была произведена запись о рождении третьего: «Тысяча восемьсот шестидесятого года, месяца Генваря семнадцатого дня рождён, а двадцать седьмого крещён Антоний. Родители его, таганрогской третьей гильдии купец Павел Егорович Чехов и законная жена его Евгения Яковлевна, оба православного вероисповедания».

В домике, где родился А. П. Чехов было три комнаты, а так же кухня и небольшая кладовая. Одну комнату сразу отдали под детскую, другая служила спальней родителям, третья совмещала в себе функции столовой, гостиной и рабочего кабинета Павла Егоровича. Ныне скромная обстановка воссоздана почти в первоначальном виде. В зале можно видеть конторку со счётами, в левом переднем углу иконы, на угловом столике лежит старинная реликвия – сборник православных житий Четьи – Минеи. Глава семьи относился к религии очень серьёзно, ежедневно посещал церковь и книгу эту тоже читал постоянно, заставляя домочадцев пересказывать понравившиеся куски. В спальне родителей стоит простая деревянная кровать и комод со множеством ящичков, над кроватью портреты отца и матери Чехова. Красивое лицо Павла Егоровича хранит суровое выражение упорства и настойчивости. Бывший крепостной, ещё вчера мальчик на побегушках у купца миллионера Кобылина, Павел Егорович прошёл суровую школу унижений, побоев, обид и пресмыкательства перед вышестоящими. Эта школа, конечно не могла не сказаться на приёмах воспитания в семье. «За одного битого двух небитых дают» - вспоминал впоследствии Чехов любимую поговорку отца, так и не простив ему грубые замашки и постоянное рукоприкладство. На этом фоне мать писателя, простая женщина с поэтической натурой оставила у всех самое доброе впечатление. «Талант у нас от отца, а сердце от матери» - не раз говорил впоследствии Антон Павлович.

Вскоре деятельный, предприимчивый Павел Егорович стал подыскивать для увеличивающегося семейства новую квартиру. Переезд состоялся в 1862 году, а время над домиком продолжило свой неумолимый бег. Менялись хозяева домовладения, квартиранты, даже номера домов на Полицейской улице. Впрочем, после смерти писателя, её переименовали в улицу Чехова, а в 1910 году, пятидесятилетию со дня рождения на стене дома появилась мемориальная доска, установленная по инициативе Е. М. Гаршина, брата известного писателя. Гаршин так же вышел с предложением – организовать в домике постоянный музей, выкупив его у хозяев – мещан. Решения о покупке пришлось ждать до 1916 года, но потом ещё четыре года дом сдавался для проживания частных лиц, хоть и числился на городском балансе как будущий музей. Наконец в 1921 году над опустевшим флигелем взяли шефство два таганрогских учителя: Елена Фёдоровна Кузьменко и Фёдор Тимофеевич Губа. Поселившись в этом дворе летом 1921 года, Кузьменко с удивлением обнаружила висящую без всякого пригляда мемориальную доску и решила вырвать памятник из цепких лап обывательщины и постреволюционного запустения. Вдвоём, Кузьменко и Губа обмазали домик глиной, кое что побелили-подкрасили и здание сразу приобрело более или менее пристойный вид. Узнав о задумке создать музей стали приходить во двор люди, чьи судьбы каким-то образом пересекались с семьёй Чехова. Принесли чудом сохранившийся табель с гимназическими отметками Чехова, его сочинения, картину написанную братом Николаем. Постепенно изготовили даже копию посудной утвари, чтобы заполнить пустой кухонный закуток.

В 1926 году возле дома впервые зацвели саженцы вишнёвых деревьев – так, на деньги горсовета, произвели оформление территории в подобающем случаю виде. Тогда же открылась первая экспозиция, повествующая о таганрогском периоде жизни Антона Павловича. Губа и Кузьмненко совмещали обязанности экскурсоводов и смотрителей. Пока всё происходило на общественных началах, но 1 сентября 1933 года, в период подготовки к празднованию 75-летия Со дня рождения А. П. Чехова вышло постановление об официальном открытии музея. Фёдор Тимофеевич Губа стал его первым штатным сотрудником. При нём, в 30-е годы, экспозиция была значительно расширена и переоформлена, регулярно приезжали гости (На торжествах, в мае 1935, это были известный актёр Михаил Павлович Чехов и Ольга Леонардовна Книппер-Чехова), а во дворе открыли бюст писателя.

Началась война и город подвергся оккупации. Немцы забирали из Таганрога людей, сырьё и, разумеется, культурные ценности; расхватали из Краеведческого музея лучшие картины, но Домик не

После окончания крымской войны, правительством Российской Империи были приняты решительные меры по организации железнодорожного движения в масштабах всей страны, или, если точнее её

Бывшая мужская классическая гимназия, а ныне здание литературного музея А. П. Чехова, является заметным памятником истории и культуры первой половины XIX века. Построенная в 1843 год

В исторической части нашего города, на пересечении улицы Фрунзе и переулка им. Антона Глушко можно увидеть крупное здание, привлекающее своим необычным архитектурным декором: портиком с четырьмя коринфскими колоннами и тяжёлыми лепными украшениями в стиле барокко. Это здание таганрожцы обычно называют Дворцом Алфераки, и сейчас в его стенах располагается экспозиция городского краеведческого музея.

Семья Алфераки относилось к многочисленной на юге России диаспоре греческих поселенцев, основная масса которых появилась на берегах Чёрного и Азовского морей во времена императрицы Екатерины Великой. Первым из рода прибыл в Россию Дмитрий Ильич Алфераки. Он переселился из Греции после Русско-турецкой войны 1768-1774 годов. Ему, как офицеру было дано российское дворянство и имение в приазовье, названное в честь его родины Лакадемоновкой. Переселенцы с островов греческого Архипелага сыграли значительную роль в экономическом развитии края, превращении Таганрога в большой торговый порт, где сосредотачивался экспорт сельскохозяйственной продукции и через который к нам приходили товары с Запада.

Алфераки закончили постройку своего особняка в 1848 году и прожили в нём в общей сложности около 30 лет. Автором проекта был известный архитектор, профессор Петербургской академии художеств Андрей Иванович Штакеншнейдер, признанный на то время авторитет в вопросах дворцовой архитектуры. Выстроенный особняк, и по внутренней и по внешней отделке действительно представлял собой настоящий дворец. Снаружи и внутри его украшала лепка античной работы, потолки расписывались итальянскими художниками. Несколько позже к дому был пристроен большой двусветный зал, высотою около 9 метров, украшенный картинами, камином и массивными часами. В этом зале Алфераки давали грандиозные балы, на которые приглашалось избранное таганрожское общество, жившие в градоначальстве помещики и знакомые Алфераки из соседних городов. Гости приезжали в роскошных нарядах, привезённых нарочными из Парижа и Вены. Вся мебель в доме, обстановка и сервировка были приобретены за границей.

Рядом с главным двухэтажным домом, где на правах хозяина стал жить помещик-негоциант Николай Дмитриевич Алфераки находился большой флигель коридорной системы, где со своими учителями и гувернёрами поселились сыновья старшего Алфераки – Николай, Ахиллес, Сергей и Михаил. Дети оказались талантливы, но не на коммерческом поприще: Сергей был известным путешественником, Ахиллес стал композитором. К сожалению, все они вели довольно расточительный образ жизни и после смерти Н. Д. Алфераки дела семьи пришли в упадок. В конце 70-х годов занимавшее весь квартал домовладение перешло к купцу Негропонте, который распродал его по частям. Дворец с садом был куплен купеческим обществом для клуба «Коммерческое собрание». В большом зале часто устраивались концерты с участием приезжих знаменитостей. В 1876 году, будучи гимназистом. А. П. Чехов впервые попал на концерт с участием профессора Петербургской консерватории Л. С. Ауэра и композитора Танеева. Во время своего пребывания в Таганроге клуб посещал П. И. Чайковский. Тогдашнюю жизнь дворца, неизбежную карточную игру, царящую в клубе, прогулки по саду запечатлены в рассказах Чехова «Ионыч», «Маска», «Моя жизнь».

После революции здание клуба занимали различные советские учреждения, с 1927 года оно было передано краеведческому музею, основанному ещё в 1898 году. Основателем музея по праву счита

Здание городского художественного музея великолепный образчик городской архитектуры XIX века. История его появления тесно связана с экономикой бурно растущего в те годы Приазовья. Ожи

Недалеко от Каменной лестницы возвышается старинное, кирпичной кладки здание, похожее на охраняющий залив рыцарский замок. Башня с узкими стрельчатыми окнами, готическим шпилем и зуб